AdMe
AdMe

Реальная история о том, что нужно оставаться людьми, даже если все вокруг летит в тартарары

Мы стоим в очереди на регистрацию. Уже полтора часа. Скоро вылет, а мы не зарегистрированы, багаж не сдан. Страшная духота. Ужасная давка. Стоек регистрации много, но их берут на абордаж пассажиры, которые два часа ждут посадочного талона. Коллапс просто какой-то. Регистрация идет сразу на все рейсы.

Я с детьми тоже в этой очереди. Перед нами еще три семьи, очередь не двигается. Последние минут 40 мы просто стоим как вкопанные. Оттуда, спереди, приходят новости:

— Им мест не хватило... Билетов продали больше, чем мест... Решают вот. Как так можно?

Вот уже более получаса ищут места этим пассажирам, а остальные ждут. Напряжение в очереди растет. Люди — потные, уставшие, злые...

Духота. Наверное, сломалась система кондиционирования. Люди машут самодельными веерами, дети плачут, люди стоят вплотную. Поймать тепловой удар в такой ситуации ничего не стоит. Наконец тем, кто впереди, выдали посадочные.

— Стоя полетят, наверное, — шутит кто-то. — Как в трамвае...

Очередь «расколдовывается». За нами стоит женщина лет 60.

Даня потом скажет о ней «пожилая», а я удивлюсь: «Дань, да ей лет 60! Какая пожилая?» Так вот она стоит и бубнит, и бубнит, и бубнит.

— Беспредел! Духота! Очереди! Что за люди! Стыдоба! Ужас!

Мне физически сложно это слушать, потому что нытье это только добавляет градус раздражения, но ничего не меняет. Ну, возможно, самой этой женщине полегче переносить ситуацию, выплескивая все на нас. Катя моя разнылась: «Жа-а-арко», воду мы всю выпили, стоять невозможно уже. И вот перед нами осталась одна пара. Чуть-чуть потерпеть осталось.

Вдруг к стойке протискивается беременная женщина с ребенком лет 5.

— Извините, вы нас не пропустите? Что-то мне совсем тяжело стоять в этой духоте...

И дальше диалог беременной (Б.) и... назовем ее «пожилой» (П.).

— Тут всем тяжело, — говорит П. — Вон с детьми люди стоят уже час!

— Но я в положении, — робко поясняет Б.

— Беременность — это не болезнь, — отвечает резко П.

— Это да, но душно, я боюсь в обморок упасть... — это Б.

— Не нужно давить на жалость. Я пожилой человек, стою не ною...

— О господи, проходите перед нами! — предлагаю я беременной женщине и чувствую, как пожилая прожигает меня взглядом. Получилось, что Б. все равно влезла перед П., и той обидно.

— Ишь добренькая какая! — злится на меня П., и я прямо физически ощущаю негатив.

Слушайте, мне тоже очень жарко. До дурноты. На руках хнычет Катя. Я сама заплаканная, потому что у Кати барахлит ушко (у нее электронный слух, кохлеарная имплантация) и я не понимаю причин. И оно вырубалось уже трижды (ушко), а впереди неделя не дома, и, если что, я не понимаю, как решать эту проблему. И по этому поводу я уже трижды плакала, тайно от детей, чтобы отпустить страх. Если честно, есть ощущение, что это просто ужасный день. Но даже в самый ужасный день надо найти в себе силы остаться нормальным человеком.

Беременная женщина говорит мне спасибо и подходит к стойке регистрации.

— У нас даже вещей нет. Мы быстро!

И тут выясняется, что их самолет заполнен и осталось 2 места, но они в разных концах самолета: у нее 37-й ряд, а у ребенка будет 25-й. А ребенку 4 года. Ну или 5. Как посадить сына отдельно и так далеко?

— Ой, — пугается беременная. — А как же так? Он у меня не сможет один.

— Ну что я сделаю, если остальные заняты?!

Регистратор раздраженно звонит куда-то, но там не берут трубку. Она спрашивает у коллег, но те пожимают плечами. Она бьет по клавишам, что-то пытается сделать. Все ждут.

— До-о-обренькая, — шипит мне сзади пожилая женщина. — Вот жди теперь! И мы все подождем — ты ж у нас добрая. Довольна?

Я сейчас снова зареву. Просто от всего. От липкости. От концентрации всеобщего раздражения. От того, как пот течет по лицу моей дочери (возможно, ушко ломается как раз из-за влажности). От напряжения. От усталости.

Тут женщина-регистратор уходит куда-то решать проблему, наша осиротевшая очередь начинает снова гудеть, яростно негодуя. И все вроде как из-за меня — я же пропустила эту беременную женщину.

— Я вот, может, инвалид! Да я и есть инвалид, просто не хожу по врачам! — громко возмущается П. — Может, я мать-героиня, просто дети выросли, откуда вы знаете? Я, может, тоже теряю сознание! Давайте всех теперь пропустим!

А-а-а-а-а-а-а-а-а! У нас вылет через час, надо бы, наверное, как-то ускориться, ломануться с детьми и чемоданами в другую стойку, но нет, там тоже коллапс. И я в каком-то оцепенении, не могу действовать, все силы уходят на то, чтобы не зарыдать прямо сейчас.

— Вот что мне делать? — чуть не плача, виновато спрашивает беременная.

— Я бы взяла те места, что есть, и решала бы как-то прямо в салоне, — советую я.

Ну а как еще?

Наконец возвращается регистратор с посадочными для беременной женщины и ребенка. Места — рядом. Я не знаю, как она это сделала. Беременная оборачивается ко мне и говорит:

— Простите меня.

— Да бросьте! Вы-то тут при чем?

Я протягиваю документы женщине за стойкой. Вижу, как она устала и как измучена жарой и всеобщим недовольством.

— Это беспредел! Просто беспредел! Я везде напишу жалобы, везде! На всех! — бузит сзади пожилая мать-героиня (но это не точно), инвалид без инвалидности (тоже не точно).

Мы с регистратором встречаемся глазами.

— Я хочу вас поддержать, но не знаю как, — говорю я.

— Ну вы на меня не злитесь, это уже подарок, — вымученно улыбается она. — Багаж есть?

Багаж есть. Зарегистрировали нас за одну минуту. На рейс мы успели.

— Сил вам выдержать этот день, — желаю я ей на прощание, и у нее глаза наполняются слезами. Потому что она ни в чем не виновата, пытается всем помочь, а в нее летят дротики злости и раздражения от сотен людей.

Несправедливо это... Очень хочется написать, что за авиакомпания, но не буду. Мне кажется, такие коллапсы у всех бывают. А пост не о самолетах и не об авиакомпаниях, а о людях. Я не хочу скандала, не хочу хайпа. Хочу просто донести мысль: разбегаясь, чтобы взлететь, постарайтесь не растоптать тех, кто случайно рядом споткнулся.

AdMe.ru публикует этот текст с разрешения автора — Ольги Савельевой.

Поделиться этой статьёй