AdMe
НовоеПопулярное
Творчество
Свобода
Жизнь

Текст о том, как родительская опека может оставлять такие раны, что потом к психологу не находишься

Для родителей естественно желать своему ребенку самого лучшего, оберегать его и защищать от невзгод. Но иногда, сами того не осознавая, мы перегибаем палку и вместо заботы внушаем страхи и взращиваем комплексы. Исследования показывают, что чрезмерная опека может негативно сказаться на способности маленького человека справляться со взрослением. И доказательством этому служат не только результаты экспериментов, но и примеры из жизни.

Пронзительный текст пользователя Pikabu Марии напомнил нам о том, что у негативных проявлений заботы бывают серьезные последствия. AdMe.ru надеется, что описанные жизненные сценарии обойдут вас стороной.

«Мама, смотри, енотик!» — «Отойди от енота! Не трогай енота! Ты его боишься! Ты забыл, что ты его боишься?»

«Мама, я сам круг надел!» — кричит мальчик, которому на вид не меньше 10 лет. «Умничка моя, сам, без мамочки», — умиляется мама по дороге на пляж.

«Виталя, масло сам не выбирай! Ты как 5-летний, тебя и в магазин не отправишь. Когда ты уже женишься?» — говорит мама сыну, которому давно за 30.

«Мне нужен номер на двоих, я с ребенком. Сколько ребенку лет? 24». В пансионат заселяются отдыхающие.

Гиперопека — страшное явление.

Катя

У нас была соседка, а у нее дочка, Катюша, немного старше меня. «Почему ты не хочешь дружить с Катей? — спрашивала меня мама. — Добрая, хорошая, воспитанная девочка».

Она и правда была такой. Но властная мать полностью подавила ее с самого детства.

Я не хотела дружить с Катей, потому что ее как бы и не было. Она открывала рот, и я слышала фразы ее матери, слово в слово. Девочка говорила языком взрослой женщины. Катя прекрасно шила, рано начала работать на заказ. Клиентки выглядели как с картинки, а сама швея ходила в старомодных нарядах, в оборках и рюшах: мама лучше знала, что подходит молодой девушке.

Естественно, никаких прогулок во дворе, общения со сверстниками вне школы. Но она была очень симпатичной. С ней познакомился парень, студент из Питера, полюбил, имел самые серьезные намерения. У семьи были средства, чтобы отправить Катю в Питер, способностями она тоже не была обделена, окончила школу с медалью, но «А вдруг в подоле принесет?».

Парень писал письма, еще те, бумажные, приезжал на каникулы. Катя очень его любила. Мать строго контролировала их: все письма читала, могла не одобрить, и надо было переписывать, во время телефонных разговоров слушала по параллельному телефону (это вторая половина 90-х). Парень окончил военное училище, и началась служба. Отпустили на неделю — примчался жениться. Соседка не дала: «Как это так: за неделю жениться? У меня ни пододеяльников нет, ни кастрюль!» Катя не пошла против воли матери. Парень не уговорил, не убедил, уехал. Теперь уже насовсем.

Потом она все-таки вышла замуж. Я уже жила в другом городе и не знаю, как ей это удалось. Моей маме нравилась Катя. Она говорила, что новый жених совсем никудышный, мягко пыталась ее отговорить, но услышала: «Тетя Ира, я бы уже за черта пошла, лишь бы из дома уйти!» Сразу после свадьбы он сказал, что любит другую женщину, но она на 10 лет старше и с ребенком, родители задолбали, чтобы женился на «нормальной» девочке и обеспечил их родными внуками.

Очень скоро Катя тяжело заболела — онкология. Мужу было плевать, свекры сказали: «Нам внуки нужны, а ты инвалидка». А мама... Мама не пустила ее обратно домой: «Вышла замуж — вот и живи». Моей маме сказала, что после того, как они с отчимом Кати остались вдвоем, у них начался просто медовый месяц и никого им больше не надо. Через 2,5 года борьбы, мучений, после 2 операций и химиотерапии Кати не стало. Ей было 25 лет. Так и осталась в моей памяти девочка, которой как будто и не было, которая если и проявляла что-то свое, то лишь во множестве альбомов с рисунками разной одежды.

Лиза

— Вы меня не узнаете?

Передо мной невероятно хорошенькая большеглазая девушка, просто красотка. Вглядываюсь:

— Лиза?

— Ну да!

Моя ученица, ты ли это? Где тот раскормленный колобок с глазами-щелочками, что с одышкой поднимался на 3-й этаж, задыхался на физкультуре и плакал, потому что никто из мальчиков не хотел идти с ней парой на каком-то мероприятии?

— Меня никто не узнает. В 17 лет от родителей съехала, на правильное питание перешла, в спортзал записалась. Плакала от боли, от салата тоже плакала, — смеется Лиза. — Но это было приятнее, чем плакать от фразы: «Бегемот, съешь ботинок!» Меня ведь с детства кормили чуть ли не круглосуточно, уж не знаю зачем.

Севочка

Экскурсия к водопадам. Идем по лесу, в гору. Мама и бабушка суетятся вокруг насупленного 4-летнего парнишки. Он не хочет на ручки, он упорно идет сам.

— Суровый у вас парень, — замечаю я.

— Ой, вы не представляете! Сегодня на пляж собирались, так он взял пакет, сделал 2 дырки для ног, надел вместо шорт и так шел всю дорогу! Мы говорим: «Севочка, над тобой все смеются!» А он: «А мне все равно».

Не у всех хватает сил сопротивляться с самого раннего детства. Работаю в санатории и наблюдаю, как после обеда часть детей разбегается по номерам и по процедурам, а часть идет строго рядом со своими взрослыми, ни шагу в сторону. Выхожу и вижу первых ребят во дворе: теннис, спортплощадка, качели, да просто общение. И тех, вторых, стоящих на балконах, у окон...

Гиперопека — это очень страшно. Между ней и любовью к ребенку нет ничего общего.

Какие примеры негативного влияния чрезмерной опеки встречались вам в жизни?