Рекламный фотограф Игорь Сахаров – о рекламе в движении, о том, как воспитывать в заказчике доверие к себе, о том, что работа рекламного фотографа – это не только фэшн и тусовки, но и рутинные съемки колбасы и котлет.

— Я читала, что вы родились в Москве. Как вы попали в Петербург и не думаете ли о том, чтобы вернуться в Москву?

— Семнадцать лет назад я поступил в военное училище в Санкт-Петербурге. И так сложилось, что в Москву я больше не вернулся, о чем сейчас не жалею. Это очень специфический город, от которого я очень устаю. Питер – город творческий и гораздо более спокойный.

— Как вам сейчас помогает ваше военное прошлое?
— Армия дисциплинирует. Придает строгость к самому себе. Утром я встаю без проблем, накануне просто «завожу» внутренний будильник. И нежиться в постели не стану.

— В армии вы тоже снимали?
— Конечно. Я снимаю с пяти лет. А из армии ушел потому, что фотография взяла верх, хотя военная карьера довольно успешно складывалась – боевые награды получал, и звания досрочно.

— А свою первую рекламную работу помните?
— Нет, это очень давно было, 91 год.

Наверное, было много забавных случаев, ведь реклама тогда только зарождалась в России.
Ну да, курьезного много всего было. Особенно в самом начале зарождения рекламного рынка в России. Приехал ко мне как-то один заказчик и попросил снять натюрморт на слайд 6х7 сантиметров среднеформатной камерой, объяснив, что модуль у него будет в газете также 6х7 см. Я сказал – ну конечно, я могу вам снять это. Заказчик занимался оптовой продажей продуктов. Он сказал, что  ему нужно уместить в натюрморте весь необходимый ассортимент продуктов. И выдали мне такие маленькие коробочки, баночки, упаковочки  — башня из них получилась от пола до потолка. Попытался я с заказчиком спорить, объясняя, что реклама получится нелепой, но он не согласился, и в итоге вышел модуль 6х7, на котором было много-много разноцветных точечек. О том, что это продукты, можно было понять только из подписи. Зато вся продукция, как и требовал заказчик – в кадре!

А ведь какой изумительный кадр можно было снять, используя всего несколько упаковок, хороший свет и композицию…

— Почему ваш выбор пал именно на рекламную фотографию?
— Раньше я активно снимал и репортажи. Уволившись в Белоруссии, даже организовал свою газету «Шанс» и проводил, кроме обычных, «рядовых» съемок -   роды, дом престарелых, морг. Тогда это было модно – снимать то, что было запрещено, «чернуху» так называемую. Но этой самой «чернухи» я наелся и в армии за десять лет, поэтому быстро устал от этого и решил для себя, что нужно снимать что-то красивое и позитивное. Соответственно, попал в рекламу.

 — Да, реклама — это параллельная реальность. Если вы снимаете красивое,   вы хотите передать людям, которые ездят в метро и ходят по улицам, хорошее настроение из параллельной реальности?
— Стараюсь. Можно и в рекламе, конечно, действовать по-разному. Реклама влияет в основном на неокрепшие умы. И чем обильнее реклама, тем больше она заседает в голове, и тем больше человек обращает внимания на рекламируемый продукт. Мне нравятся, например, улыбающиеся люди в рекламе. В Америке, когда снимают корпоративный портрет кого-нибудь из руководства, а человек не улыбается, считается, что не все в компании хорошо — и это уже стереотип. А наша реклама в основном похожа на западную, все пытаются копировать именно ее.

Но сейчас на Западе как раз есть тенденция к тому, чтобы делать агрессивную, жесткую рекламу. Это видно и по роликам, и по принтам.
Я не люблю, когда реклама обращается к негативу.  Но сейчас молодежь, на которую ориентирована подобная реклама, как говорил в свое время неуважаемый мною Богдан Титомир, ее «хавает».

— Вы отсматриваете то, что делают ваши западные коллеги?
— Да, конечно.

— Можете назвать какие-то работы из последних, которые понравились?
— Я в основном предметные работы отсматриваю. Смотрю больше не с точки зрения креатива, идея ведь чаще всего даже не фотографу принадлежит. Я ищу интересные световые решения – собственно то, что делает фотографа и его почерк уникальным. Никогда не копирую – всегда делаю по-своему, но учитывая то интересное, что заставило меня обратить внимание именно на эту рекламу.

— Вам интереснее работать с предметами, чем с людьми?
— С предметами работать проще, потому что в данном случае результат на 100% зависит от меня. Если же я работаю с моделью или с обычным человеком, то мы уже разделяем ответственность 50/50.
 
— А что было у вас самого сложного из предметной съемки?
— Сложного много. Например, я снимал рекламный проспект для кондитерской фабрики «ЭСТ», и мне нужно было сделать яркую, останавливающую взгляд заставку для разных категорий. Меня попросили снять мармеладинку в разрезе. И я снял – но кадр не радовал: скучно.  Тогда я обратил внимание на жидкости, из которых делается мармелад. И я просто взял и начал лить струями эту красоту, потому что это намного динамичнее и интереснее. Было тяжело всей команде, потому что двум ассистентам приходилось лить разноцветные жидкости одновременно, а мне — координировать их действия. После каждого раза всё это разноцветие приходилось тщательно вытирать. И делать новые и новые дубли, потому что работать с жидкостью очень трудно – не получается ни одного похожего кадра.

— У вас предметы все в основном в движении…
— Да,   я люблю так снимать…Жизнь вообще динамичная. У меня и предметы движутся, и модели, иначе это не будет восприниматься. Движение в статичной рекламе – это уже само по себе необычно. Потому что я снимаю с выдержкой одна семитысячная секунды, то есть так, как человеческий взгляд вообще не воспринимает. А я выхватываю этот момент. Брызги, капли, застывшие в воздухе, развевающиеся волосы модели, летящие ткани…

— Говорят, что у нас практически нет рекламных фотографов, которые бы хорошо снимали, например, еду — ту же колбасу.
— Считаю, что есть.

— А заказчики говорят, что нет. Что рекламного фотографа трудно найти.
— Они есть, их просто искать надо. Но на такой большой город, как наш, хороших фотографов, действительно, очень мало. В Москве их намного больше.

— Потому что в Москве больше заказчиков?
И у нас заказчиков достаточно. Но в Москве уровень заказов, и соответственно, оплаты  намного выше. Соответственно, желающих «быть рекламными фотографами» очень много. Им кажется, что это ужасно интересная, нетрудная и очень высокооплачиваемая работа. А в действительности – тяжелый ежедневный труд. Мои дети, например, не хотят быть фотографами – говорят, насмотрелись на то, как я домой еле живой прихожу.
            
— У рекламных фотографов ведь тоже должна быть более узкая специализация, или они должны уметь снимать в принципе для любой рекламы?
— Конечно, должна быть. Я, например, много снимаю пиво, вино, водку, коньяк. Я учился этому в Германии – снимать именно напитки, продукты, натюрморты. Но, тем не менее, получаю очень много заказов на съемку людей. Весь секрет заключается в том, что свет, который является главным орудием труда фотографа (после камеры, конечно), грамотно и правильно умеют ставить очень немногие. А когда делаешь это хорошо – совершенно неважно, кого снимать, натюрморты или людей. С людьми сложней только потому, что их нужно расслаблять, веселить, заставлять работать и так далее. А бутылки с дорогим коньяком не капризничают.

Я много работаю с так называемыми VIP-клиентами – знаменитостями, звездами, политиками. Снимаю для предвыборных кампаний, журналов,   а бывает, они просто  приходят всей семьей и делают фотосессию «для себя», потому что спокойны насчет того, что эти кадры не попадут в «желтую прессу» и прочие издания.

— Раньше были достаточно распространены случаи, когда в рекламе заказчики просили снять родственников, сейчас это всё уже ушло?
— Да, подобная мода появилась в Москве, а потом пришла сюда.  Меня, конечно, начинает бесить, когда говорят, что снимать будем брата-свата-сестру-маму-папу. Человек может быть прекрасным, добрым и милым, но работать перед камерой не умеет, она его гипнотизирует. Получается, как мертвый. В последнее время это стало происходить уже не так часто, но у меня был сезон, когда одни родственники шли. Это очень тяжело -  и обидно, когда в итоге получается плохая реклама.

— И что же вы делали, чтобы «оживить» родственников?
— Мучились всей командой.  Эмоционально заводили.  Я и покричать мог, и мило поговорить. Сам выплескивал эмоции на них и тем самым их заряжал.

— Наверное, и без алкоголя не обходилось?
— Иногда 50 граммов коньяка не помешает — и глаза начинают блестеть, и человек раскрепощается больше. Но тут главное – вовремя остановить.

— Кто главнее – заказчик или фотограф?
— Нет главных, они должны быть командой.

— Ну вот рекламные агентства, например, часто рассказывают, что заказчик «подминает» их под себя. И в итоге получается всё не так или не совсем так, как хотелось бы агентству.
— Это в корне неправильно. Если клиент приходит и заказывает рекламу у профессионалов, он должен им доверять. Когда приходят заказчики, например, с мясокомбината и начинают рассказывать, как рекламу делать и как размещать, это в корне неверно. Ни фотограф, ни рекламщик не станут учить их делать колбасу. Каждый должен заниматься своим делом. Сочувствую рекламщикам и искренне желаю, чтобы ситуация, все же, начала меняться.
  
— Ну понятно, что это неправильно. Но, тем не менее, так происходит.
— Да, так часто бывает. И поэтому в последнее время реклама в Питере становится болотом – всё упрощается, никакого креатива, всё «в лоб». Мне эта тенденция очень не нравится. Реклама не выделяется ничем визуально, это неинтересно. Информационный поток большой, всё такое средне-серое, поэтому на Питер я работаю совсем уже немного, у меня в большей степени заказчики – Москва, Украина, Европа.

— Хотя казалось бы, уж фотографу-то заказчик должен доверять.
В каждом доме есть фотоаппарат. Многим кажется, что процесс фотосъемки очень простой – и я часто слышу: «Мне бы такую технику, как у Сахарова, вот я бы снял!». Но фотографирует не камера, не надо об этом забывать, и на ней нет кнопки под названием «шедевр».

Бывает, что и мне не доверяют. Но, как правило, это новые заказчики. Ситуация меняется после первой же съемки (улыбается).

— А было такое когда-нибудь, что вы хотели сделать определенным образом, а заказчик хотел иначе. В итоге вы сделали так, как хотел заказчик, и потом поняли, что, действительно, так было лучше.
— Нет, скорее нет. Обычно я поступаю так: если заказчик приходит и настаивает на своем варианте, я снимаю так, как он просит, и делаю свой вариант. Показываю ему тот вариант, который он заказал, он со мной расплачивается. Потом я ему показываю свой вариант, и заказчик говорит, что ему очень нравится. И я продаю ему ещё и этот вариант. В рекламу идет мой. Лучшего способа объяснить, кто был прав, не существует.

— Хороший воспитательный метод. А сколько может стоить работа?
— По-разному. Этим мой коммерческий директор занимается. У нас каждый в команде отвечает за своё. Так что стоит и у нее взять интервью (улыбается).

— Но цена же складывается из чего-то определенного?
— У меня повременная оплата. Работаю я  быстро. Самый сложный свет, из четырех-пяти приборов ставлю – ну минут за двадцать. А кроме этого всё зависит и от сложности подготовки съемки. Моя команда может взять на себя полностью организацию процесса. Это тоже входит в оплату съемки. Но для заказчика, особенно не местного, это очень удобно.

— Как бы вы для себя определили идеального заказчика?
— Идеальный заказчик – это заказчик, которого я бы взял на абонентское обслуживание, с хорошим бюджетом, который доверяет мне на 100% и  работает со мной в одной команде.

Но с рекламными агентствами вам работать всё-таки гораздо проще?
Конечно, потому что у них есть уже рекламные брифы, полностью утвержденные технические задания, а заказчик, когда приходит напрямую, чаще всего просит «снять красиво». А красиво в его понятии и в моем – вещи порой, как минимум,   разные.

— А с теми из питерских агентств, с которыми вам приходилось работать, было комфортно?
— Мне с Great нравится работать, ребята творческие, интересные, заводные такие, с хорошими идеями. Вообще, мы со многими сотрудничаем, хотя с кем-то не удается по тем или иным причинам, причем изначально так получается.

— По каким причинам может не сложиться сотрудничество?
— Я даже не знаю. Вроде все нормально идет, и хорошо сделали работу, а потом ниточка обрывается — и всё. Иногда сразу отторжение, даже ни одной работы вместе не делаем. Это какое-то внутреннее ощущение.

Ну и конечно, иногда по отношению к делу не получается, потому что я люблю профессионалов. Часто бывает, что съемка неподготовленная,   всё начинает рушиться, а процесс должен быть идеально скоординирован  и со стороны агентства тоже. Бывает, что приходят из рекламного агентства, а ни идей, ничего нет. Есть только дизайнер, который не знает, что делать. Возлагают все на мои плечи, чтобы я вытягивал и креатив, и съемку, оплачивая при этом только съемочный процесс. Проще не работать с такими клиентами, чем идти на конфликт.

— Но это в основном небольшие агентства?
— Да, это небольшие начинающие агентства. С «монстрами» работать — просто удовольствие.
А из тех, кто радует профессионализмом, я, например, очень люблю работать с дизайнером Владом Агофонцевым, у него свое дизайн-студия «АРТплюс». Это профи, которому я всегда безоговорочно доверяю. Он заранее видит модуль и знает, где и что должно быть.

— Он просто приходит и рассказывает или над душой стоит, когда снимаете?
— Нет, мы командой работаем. Друг другу помогаем. Именно так я предпочитаю работать.

— Ваше имя — уже сформировавшийся брэнд. Вы к этому стремились?
— Конечно. Всегда.

— Что вы для этого делали?
— Работал. Очень много. Придумывал новые приемы в съемке, со светом целенаправленно работал. Я в студии практически живу — домой приползаю так, кости бросить, и — опять на работу. Главное – работать с удовольствием. Раньше я работал на имя, сейчас имя работает на меня, и это закономерно.

— Какую из работ вы можете назвать своей визитной карточкой?
— Не так давно мы с Романом Борщом делали фотографии для себя. Он там стоит в одежде фокусника и держит в руках голубей. Шикарный маг и чародей получился. Сейчас это — одна из моих самых любимых работ. Но я точно знаю, что это пройдет. Если мне нравятся прошлогодние работы – значит, я перестал расти. К счастью, я расту, не переставая.

— А из рекламных работ?
— Мы недавно снимали рекламу краски для волос «Эстель». Включая моделей, команда состояла из 20 человек, снимали с десяти утра до часу ночи. В итоге очень интересный проект получился. Я вообще люблю, когда сложно.

— Вы сами пробуете продукты, для рекламы которых вы снимаете? Вам принципиально, чтобы товар был качественный?
— Нет, всего не попробуешь, тем более, я однолюб и не очень люблю новые вещи. Даже если появляется что-то новое и качественное, с яркой рекламой, я буду покупать тот продукт, с которым уже давно знаком. Иногда, может быть, я пробую это, но уже потом, после съемки.

— А если продукт в итоге окажется не очень качественный, вам не важно, что вы участвовали в создании рекламы для него?
— Ни для кого не секрет, что реклама всегда врет. Я делаю красиво, потому что это — моя работа, а там уже народ сам разбирается. Не понравится — больше не купит. Я же просто рекламный фотограф.

— Спор о том, близка ли реклама к искусству, пожалуй, бесконечен. Но вот утверждать, что фотография – это не искусство, пожалуй, никто не возьмется. Если фото делается для рекламы, а фото – это искусство, то значит и реклама – это искусство?
— Да, конечно. Один мой знакомый определил так: фотография вообще– это гора, а вершина этой горы – рекламная фотография. Это вершина, к которой нужно долго-долго идти. Многие считают, что реклама – это просто и легко. На самом деле всё не так просто, здесь очень много своих нюансов и сложностей.

Рекламная фотография интересна, но многие считают, что рекламный фотограф – это тусовки, фэшн, сплошные знаменитости. А когда неделю подряд снимаешь котлеты, колбасу и прочее – сплошная тягомотина и никакой романтики. Но любую съемку нужно делать с ощущением, что создаешь произведение искусства.

— Вы вообще тусовочный человек?
— Нет, меня иногда пинком в свет выкидывают, потому что надо (улыбается). Я очень устаю от людей, потому что за рабочую неделю через меня проходит куча народу, и мне вполне достаточно этого общения. А тратить время на тусовки – жаль.

— А когда только начинали работать в этой сфере, приходилось?
— Тоже нет. Я первые два года начала моей карьеры сидел на воде и хлебе, зарабатывал на  аппаратуру, приобретал опыт и т.д. Потом пять лет работал на имя, ну а после уже имя начало работать на меня. И сейчас работает, но я не позволяю себе расслабляться, потому, что, сделав сто шикарных карточек, сто первую сделаешь левой ногой, и все начнут говорить: «У-у-у, плохо снял». Я не имею права снимать плохо.

— Сейчас вы можете сказать, что всем довольны?
— Да, я сам выбрал свой путь, и буду ещё идти долго и упорно. В планах — расширение студии. Хочу сделать не одну студию, а целую сеть, которую бы я контролировал — то есть, будут наемные фотографы, которым я смогу доверить снимать, например, каталоги и прочую несложную, но долгую  работу, где особо души не надо, ставка делается на качество. А я смогу найти время для интересных проектов.

— Рекламных?
— Да, конечно. Многие говорят с упреком – ты не занимаешься творческой фотографией. А на самом деле реклама – это чрезвычайно творческая фотография, для которой необходим максимум знаний и умений, а самое главное – нужно вкладывать в нее душу.

Источник: Беседовала Анастасия Костина
AdLife.spb.ru