«Искусство принадлежит народу. Народ должен понимать искусство» — этот афоризм Ильича предназначался, видимо, не для всей культуры, а только для графического дизайна.Со всеми вытекающими вопросами.

С 1 по 8 сентября в ЦДХ и на других площадках проходит седьмая биеннале «Золотая пчела».
Можно сколько угодно ходить в музеи современного искусства, смотреть на кучу бесполезных и недоступных вещей. Чтобы так жить, нужно иметь деньги, досуг и вообще отключиться от бытовой розетки, и думать только о себе. Поэтому вдохнешь воздуха где-нибудь на Арт-стрелке, и обратно, в душную хрущовку. Графический дизайн не таков. Он не врывается к тебе домой, не заставляет предъявлять близким справку от психиатра или мучительно искать свою половинку среди маргиналов. Он висит на стене и толкает под локоть, бросая яркую реплику по поводу того, как можно «прочесть» то или иное событие. В этом КАК – вся суть дизайна. Вряд ли кто-нибудь из обывателей, глядя на картину Рембрандта, станет жалеть о том, что не он ее нарисовал. А вот у остроумной идеологии и блестящего исполнения плаката завистников полно. И чем талантливее реплика, тем завистников больше.

Uwe LOESCH, Germany

У графического дизайна – все недуги «полукровки»: в отличие от Московского Фестиваля Рекламы, Золотая пчела не продает, но задает планку (здесь охотно принимают работы, не принятые клиентом или сделанные специально для биеннале).

В отличие от живописи дизайн наоборот, прагматичен, так как нуждается в конкретном и сформулированном заказе. Получается, что и у бизнеса, и у государства, и у музейщиков всегда был повод не заниматься столь странным жанром.

Поэтому уже четыре года попечителями биеннале являются сами дизайн-студии.

Почти вся пресс-конференция была посвящена благодарностям попечителям и бесплатным помощникам, коих армия множится с каждым годом. Седьмая «Пчела» оказалась настоящим коммунистическим субботникам для куратора, фотографов, дизайнеров студентов. Да и попечители постоянно выбивались за рамки своих прямых обязанностей. Но лед тронулся. Теперь у биеннале несколько музейных площадок: помимо традиционного ЦДХ, двери открыли музей Архитектуры, Государственный музей имени А.С.Пушкина, Галерея Зураба Церетели. Внимание столичных музейщиков закономерно: было бы, согласитесь, странно экспонировать работы Звонимира Фейста, привозить из Германии виртуальный музей русского плаката и доставать из запасников Музея кино и «Пушки» советскую и французскую афишу, игнорируя при этом то, что делается сегодня и «под боком». В прошлом году Третьяковка приняла в свой фонд часть коллекции «Пчелы». А нынче работы высокого жюри биеннале — Михаила Аникста, Петра Банкова, Рене Ваннера, Уве Леша, Давида Тартаковера и Сигео Фукуды в европейских стеклопакетах можно будет увидеть в Галерее искусств Зураба Церетели современного искусства на Петровке, предоставившей свои залы для выставки жюри. «Что бы мне сегодня не говорили о Церетели, я знаю, что этому человеку не надо объяснять, что такое графический дизайн», — благодарно заметил на пресс-конференции президент биеннале С.И.Серов.

Дэвид Карсон

Кое-какие идеи по поддержке графического дизайна вынашивает Минэкономразвития. По словам начальника отдела экономического развития министерства Артема Шадрина, проект пока — на бумаге, но если все сложится, появятся долгожданные госзаказы, станут прозрачными конкурсы и тендеры, а там, глядишь, недалеко и до светлого дня, когда графический дизайн будет именоваться «современным искусством».

Наконец, в Москве создается музей графического дизайна по типу Лондонского. Сейчас действует лишь скромный сайт, объединяющий энтузиастов и спонсоров, но посетителям «пчелы» уже раздаются от имени музея красные листовки для народного голосования за лучший выставочный плакат. В ней также есть графа о любимом предмете, дизайн которого до сих пор волнует душу.

Но пока трогается лед, наши дизайнеры пробавляются театральными афишами и рекламой развлечений, а большие, социальные идеи вынуждены придумывать и реализовывать сами. Один из таких проектов – плакат к двадцатилетию Чернобыльской катастрофы, принадлежит «Линии График». Работа настолько удалась, что удостоилась специально учрежденной для нее премии на Харьковском триеннале экологического плаката, и произвела настоящий фурор за рубежом. «Графический дизайн – не живопись, — говорит куратор последних двух “Пчел” Ирина Рымшина. – Печатный станок, бумага и краска стоят больших денег. Кроме того, плакат должен быть актуален, востребован, злободневен, его нельзя откладывать “в долгий ящик”. Наши дизайнеры порой интереснее и талантливее зарубежных. Но без заказа и материалов они – как без рук. Графический дизайн – это искусство, создаваемое людьми и для людей».

Дэвид Карсон

Теперь об искусстве. В этом году в конкурсе участвует 46 стран. Прислано около 4 000 работ, из которых отборочный комитет выбрал 1000 лучших. В ходе голосования высокого жюри, в финал выйдет полтора-два десятка работ, которые и будут задавать тон в индустрии дизайна. Не приедет судить, в силу рабочих обстоятельств, блестящий Дэвид Карсон, зато, к величайшей радости дизайнерского сообщества, прибудет вечно занятый Сигео Фукуда.

Сигео Фукуда

Трем конкурсным номинациям – плакату, книге и каллиграфии будут посвящены три полноценных дня, с мастер-классами, симпозиумами и каллиграфическим перформансом.

Биеннале «забирает» уже с первого этажа ЦДХ.

На стенах, утяжеленные для равновесия канцелярскими прищепками (стеклопакетов катастрофически не хватает), висят белые листы с буквами русского алфавита. То есть, идеи этих букв, эмоции, иероглифы, пиктограммы. Эйдосы, в общем. У кого подсмотрели студенты эти каракули – у пещерных жителей, у детей, у сумасшедших? Каллиграфию можно разглядывать часами, игнорируя кактусы в стаканчиках для мороженого, сложенную из розовых пальцев физиономию, похожую на Вуди Алена, собранную из древесных крон кошачью морду и дерущихся жуков с надписью «А.П.Чехов. Павильон №6».

На мой вопрос, чем интересен современный графический дизайн, Елена Рымшина отвечает просто: «Яркими индивидуальностями. Мы не проигнорировали ни одногоиз заметных в современном дизайне имен. Все они – узнаваемы, каждый – непредсказуем. И ни один из них не задал дурацкого вопроса – с кем рядом будет он “висеть” на выставке. Потому что главный критерий здесь – качество, пусть даже присланный вами плакат вообще — первый в жизни».

Петр Банков

А вот что рассказал Сергей Иванович Серов:

«У визуальной культуры — свои будни. Но для праздника она припасает то, к чему хотела бы стремиться сама. “Золотая Пчела” — не только отражает современное состояние визуальной культуры, но и является ее катализатором. Сейчас, в постиндустриальную эпоху, когда главное орудие – не сила, а информация, графический дизайн двигается в сторону игры, эфирности, эмоциональности, женственности, чуткости. Не внешнее правит миром, а внутреннее. Мир уже поделен и переделен. Мир благоустроен. Работают роботы или гастрабайтеры. В развитом обществе все острее становится проблема свободного времени. Посмотрите, террористы посягают не на стратегические объекты, а на мирную, досужую, жизнь, уничтожают визуально важные, эстетические объекты, давят на эмоции, создают ажиотаж. И опять же – шахидские пояса взрываются легким, осторожным касанием пальцев. Культура обрастает тайнами, которые требуют постижения. Правильно говорили, что если ХХ1 век не будет веком гуманитарным, его не будет вовсе. Что такое компютер? – Модель нашего мозга. Это скачок, равнозначный изобретению Гуттенберга, но его век только начинается, а век книги уходит. У каждого средства есть свои недостатки, но компьютер еще не достаточно изучен, он используется по-мужски, грубо. Но – вы видели? — внизу висит хэнд-мэйд каллиграфия. Она сделана на компьютере. Мы слишком скованы эпохой типографского станка. Компьютер раз и навсегда ломает стандартизацию. Теперь мы можем вернуться к допечатной, “ручной” эпохе. — Французская афиша? – Да, во Франции всегда была традиция эмоционального, рукотворного шрифта. Культура ведь акцентирует то одно, то другое. Сегодня графический дизайн как никогда близок к искусству. Между прочим, именно компьютер и возродил интерес к каллиграфии. По сути каллиграфия – это свобода. – Акакий Акакиевич Норштейна и Ярбусовой? — Нет, ни ускорять, ни копировать их работу я бы не стал. Такие художники прорывают вселенную. Мы же говорили об общих тенденциях, а если переходить на личности, нужны другие инструменты. Для “Шинели” Норштейна наши рассуждения слишком грубы.

Бен Лалойа, Дидер Паскаль, Нидерланды

А вообще компьютер подобен ножу – можно резать, а можно и зарезать. И Авангард когда-то ругали. Но свобода – это риск. Просто ее надо использовать во благо. Как Бог завещал людям в Эдемском саду.

— Реклама? – Она предполагает реализацию проекта. Мы занимаемся не этим. Мы говорим о языке культуры, об образах, об искусстве. Реализованность – это другой семиотический угол зрения. Угол прагматики. А мы находимся в синтактическом углу.»

Источник: Юлия Квасок