Он подобен Гон-Конгу: раскосого, восточного, щелочного человечка будто окунули на мгновение в европейскую кислоту, и он, пустив дым в глаза, выпал в осадок — кристаллом традиции и иронии,   изыска и масскульта.

Может быть, благодаря бывшей английской колонии, дорогой-блестящий, уважаемый-эксклюзивный и в общем-то немолодой уже Томми Ли  так на всю жизнь и остался проказником-мальчишкой. И когда он говорит вам:«, за этот проект мне дали “Золотой карандаш”, сразу вспоминаешь клоуна Карандаша с собакой Кляксой.

Его дизайн не душит в углу нудной миссией, предпочитая острую реплику в адрес Поднебесной, не тычет в нос портретами ЦА — их вытеснили мультяшные монстры, не пиарит логотип, мастерски распыляя баллончик с идеей  на интерьер и тучу безделушек. Но, пожалуй, самое стремное во всех этих “не” — бьющая фонтаном коммуникация. Персонал не возвращает униформы, покупатели знакомятся у прилавка, подростки крадут ложки, а клиенты (те, что не входят в 90% “тех еще подонков”) рвут на части самого маэстро, а тот, как изюм из булки, выковыривает из толпы “настоящих партнеров”.

— Успешный дизайнер — прежде всего хороший рассказчик, — считает Ли. И говорит, и показывает. В оппозициях.

Сначала — про Гон-Конг. Английская колония раньше — китайский Амстердам теперь.

Тысячи демонстрантов с лозунгами  в 1997-м — 25 миллионов туристов в год 10 лет спустя.

2 миллиарда местных долларов на фондовом рынке — магазинов и едален больше, чем полицейских участков.

Одну оппозицию Томми оставил для себя: оказавшись в куче денег, люди перестали улыбаться — что дальше, догадайтесь сами. Томми Ли, как в сказке, вызывается рассмешить Гон-Конг и Китай вместе взятые. В обмен на пол-королевства. И преуспевает: сейчас “золотой карандаш” — в числе 300 лучших дизайнеров мира.

Надо сказать, что  Несмеяна Гон-Конг — это не мы с вами. Поэтому когда Томми предложил чиновникам превратить захиревший от повального (2, 5 раза в неделю) шоппинга музеище в очередной супермаркет, они не сразу, но согласились(!), и Ли устроил продуманный и тщательный  беспредел. Как вам  — интеллигенам, ценителям традиции и охранникам культурного наследия такое названьице: Megastore  и в скобках маленькое Not for sale?

А внутри — план с иконками отделов (здоровье и красота, мебель, еда и проч), полки  и витрины с экспонатами, красно-белые лестницы, развеселые таблички и даже продуктовые пакеты? И листовочки по городу — “Мы открылись!” 

Итог: жалкие для восточной тур-мекки 8 тысяч посетителей в месяц выросли до 200 тысяч, в основном за счет молодежи, которой был отдан на растерзание танк Т-34. Настоящий, деревянный.

— Обычно нам скучно работать с государством, но здесь мы удержаться не могли, — смеется Томми.  — За это я и получил “карандаша”.А теперь я расскажу, как зарабатывать деньги. Если есть бедные, слушайте сюда!

И Ли рассказал  о трех несчастных магазинчиках сладостей под дурацким названием Honeymoon (»маму не пригласишь«), прозябавших на окраине города по причине высокой аренды в центре. И не то, чтобы нищие: гонконгцы и китайцы — лакомки, и свои  10 млн. целковых хозяева имели. Но это был потолок. Хотелось роста. И Томми пустил их в рост.

1. Поменял название и типографику на более жесткое и смешное Handmade desert.

2. Нарисовал персонажей. В Гонконге это была маловозрастная мечтательная дурнушка, в Китае  — фруктовые монстры (Ли взял основные ингредиенты сладостей — киви, фасоль, манго и “еще что-то вонючее” — словом, души предков местной кондитерки), да так, чтобы они отлично смотрелись и в черно-белом исполнении (Томми, конечно, прежде всего, график).

3. Поменял интерьеры: в Китае оформил стены магазинчиков под университетскую библиотеку — мол, артхаус, не для всех, а в Гонконге посоветовал не тратиться на аренду и превратить кафешки в заведения “на вынос”.

Получилось какое-то кино-промо: афиши с монстрами, разрушающими Великую Китайскую стену, чашечки с дурындами, безбашенные пакеты и футболками для персонала...Тут-то народ и вынес за 2 недели 20 тысяч ложек. Полицию звать не стали: Ли пообещал, что вскоре воришки придут за новой порцией, да не одни, а с друзьями,   и пропажа окупится, а пока он сделает новые ложки с новыми мордами — в коллекционных коробочках, для особо фанатеющих клептоманов. Три пошлых забегаловки остались в прошлом. Сегодня  это мощная сеть в 101 магазин, которая  обещает к 2010 г. достичь уровня прибыли  в 200 тыс гонконгов. Неплохо, правда?

Конечно, признается Томми, приходилось идти на риск: плакаты с киви-годзиллами могли отпугнуть луноликих американофобов. Ну и скатертью! Большинство сладкоежек добреют на глазах и не прочь по рок-н-роллить. И тут вдруг выстрелил просто-таки космический эффект: Handmade desert стал национальным конкурентом заезжих  макдоналдсов и старбаков — не в качестве едальни, а как место для общения молодежи.

— Я не верю в логотип, его место в восьмидесятых. Сегодня он не в состоянии ничего изменить. Я верю в концепцию и дизайн!

Публика, включая членов жюри по фирменному стилю и упаковке, нервно строчит на клочках бумаги — шутка ли! Только ввели подноминацию “Товарный знак”, и на тебе — ни догнать, ни перегнать!

А Томми продолжает гнуть свою Ли-нию, расширяя тему. Теперь речь идет не об оформлении интерьера или ритейле, а о перепрофилировании самого магазина.

Так вот, жил-был подвал под мега-моллом. В гадком подвале не уживался ни один магазин. Последним оказалась “мороженная” лавчонка. Мороженое продавали и наверху. Просто представьте себе  не одну (рынок на месте не стоит!) а сто одну Золушку, причем 100 уже отплясывают на балу, а одна... ну, ей и пришлось пригласить Ли.

Название  (дурацкое для товарной категории) — Slowly -  гонконгский китаец превратил в экзистенциальную максиму — (lifestyle, по-нашему), раздув логотип над входом в буквы-облака. “Мороженная” лавка оказалось в окружении модного книжного магазина,   радиостудии (Radio DaDа) и кафешки с колонками, где можно было за журналом-десертом-беседой,   никуда не торопясь, слушать любимое радио или ежедневное шоу с какой-нибудь звездой. Причем, не поп, а вполне интеллигентной. И (вы уловили ли стиль Ли?) в ход были — по обоям-футболкам-сумкам-значкам — пущены персонажики Slowly life — меланхолики на электрических стульях, слоники на каблуках и прочая ленивая нечисть. Тут привиделись мне даже Иван Максимов с Хаяо Миядзаки. Короче,   вышел полный балдеж. Бедный мегамолл...Там — тухлая торговля, а тут даже вафельный стаканчик укладывают в бесплатную дизайнерскую сумку! За ними, собственно, народ и дунул — в склонности к халяве мы все перед богом равны, но я, как и все слушатели Томми, предпочла бы все-таки сумочку Ли. Рисует он, понятное дело, уже не сам — в штате арт-директора 15 человек в Гон-Конге и 8 в Токио. Ли — придумывает.

— Вы вообще-то кто? Китаец в Гон-Конге или наоборот? — был вопрос. — Скорее, наоборот, хотя я и китаец, — был ответ.

Мир для Ли очень тесен — клиенты сидят во всех значимых точках, так что убить его агентство может только вселенская бомба.  Сам же Томми демонстрирует редкую способность встроиться в любой контекст и рассмеяться в нем. Кажется, если бы не было тупых названий и тухлых заведений, Томми Ли бы просто не возник.

Ну что может быть  самодовольнее кейтеринговой службы Culture Royal? Только поля маркиза Карабаса.

— Клиенты здесь состоятельные, из тех, кому надоело справлять праздники в отелях, — комментирует Ли.

Он и  начал с глупости -  рисовать и тасовать десятки иконок-коронок. Выбрал, наконец, одну,  сделал из нее крышку для блюда, и, по своему обыкновению, размножил -  на униформе, в меню, на посуде, упаковке.  На блюде — под короной -  поместилось все — от категорий меню до иерархии персонала. Для последнего, по ассоциации с официантами, с согнутыми передними лапками, - динозаврики: диплодок — менеджер,  с панцирем — шеф-повар и какая-то и вовсе шмакодявка — разносчик.

Превратив пошлость в шутку, Томми двигается дальше. К черному юмору. Клиент — японская косметика Prosays. Страшно очень.

 — Не думаю, что Япония — интересное место для креатива, я прожил там 10 лет. Японцы скучны и консервативны, — делится Ли. Но Томми хитрый — он знает: японцы без ума от монохромного, изящного и лаконичного Хаоса, пусть даже это сухой осьминог (кремы для старой, морщинистой кожи), сухой лотос (от прыщей), сухой палочник (маскирующий крем). Каждая (!)упаковка — уникальна, как икебана. А в целом — и весь интерьер, повторяющий линии коробочек, и разбросанный кубический шрифт логотипа. Который действительно — ничто. Хотя нет: нечто. Не шрам на попе (как принято у нас), не “серая шейка” (как в Европе), а одна из интерпретаций канона. 

Короче, сдались не только гейши, но и жирные конкуренты. Ли явно неравнодушен к сетевикам, иначе, как с Prada тягаться не станет.

— Но вы, конечно, должны уметь объяснить клиенту, почему именно эта идея спасет его на унылом рынке. Вы — доктор, хирург, вы не должны говорить с ним о дизайне — это бесполезно. Просто объясните ему, что с ним происходит, и зачем ему операция, — комментирует Томми. Добавим к этому умение гонконгского китайца перевоплощаться в японца, и доктора будет явно не достаточно.

Что еще делает  Ли?  — Всегда пробует на себе то, что собирается продвигать. Бюстгальтеры, вот... Это вполне в его духе, то есть, в духе Гон-Конга  — сводить с лица земли людские различия — рассовые и классовые. Остается лишь божье создание — пол.

— Вот у нее есть — показывает Ли на нашу пышную переводчицу, -  а у меня — нет. В этом вся и разница!

Кажется, он добрался до человеческого вида. Выждал момент, когда  компания начнет “отдавать концы”, теряя по 75 млн долларов в месяц, и ...

— Я не могу этого носить, и поэтому я просто ходил и покупал bra, Забрел  даже однажды в магазин для коллекционеров, и, не зная об этом, вынужден был взять всего пару за 4 000 долларов. Расплатился карточкой, после чего меня отвели в сторону и предложили second hand. У меня в сумке всегда были bra.  Я их потом дарил девчонкам, я же теперь безошибочно определяю на глаз любой размер.

Ли очень чувствителен, тактилен, телесен. Не мог носить, зато наслушался, наговорился и начитался о бюстгальтерах так, что вышло “Bla-bla-bra” — новое название для магазина белья. А за ним — в виде визуального кошмара, целый bla-bra-city, где живет забавный бюст-народец в глазами-титьками (привет даблоидам Леонида Тишкова!) Городок сильно напоминает Гон-Конг, где своей породе, даже собаки не принадлежат. И инфраструктура на высоте — все  предусмотрено для жизни монстриков, включая пресловутые супермаркеты, стрип-клубы и летающие тарелки. И чем больше наворочено и заморочено в современной культуре, тем мельче и занятнее фигурки, тем больше они похожи на орнамент, тем  выше шансы превратиться во что-то еще, и веселее Томми Ли. Поэтому в магазине не только bra , но и стикеры, и мягкие-мяукающие иbrушки (их тихонько тырит противоположный пол).

— Знаете, девушки стесняются покупать bra, потому что их кладут в такие ужасные пакеты с грудастой блондинкой в одном белье. Попробуй пройдись по городу: все смотрят и думают: вишь, отоварилась!

А с нашими чертенятами никто ничего не разберет.

Что же касается bra, то их не только разбирают, включая специальную коллекцию с bra-people, но и каждый год устраивают международный конкурс дизайн-оформления магазина и моды белья. Недавно была выставка “ примерно как тут, на фестивале” — для широкой публики.  Дабы она увидела в дизайнерской амальгаме-роговице-хрусталике-призме множество своих Ли-ц.

Томми Ли — золотой карандаш, блестящий рассказчик, творец перемен, минута — сколько-то долларов, и просто невозможный хвастун. И он своего дождался.

— А есть у вас работы, за которые вам было бы стыдно? — этот вопрос должен был появиться. Как церемониальный жест.

— We all have secrets inside. Of course, i have — улыбнулся Ли и подарил девушке черную коробочку.

— Bra? — серьезно осведомился  Ами Хасан. 

 — Не-а, коллекция моих работ, — ответил по-английски Ли.

Для всех остальных — 

Источник: Юлия Квасок